«Критический взгляд на основы, значение и приемы современной критики искусства»

   
   Аполлон Григорьев. Сочинения в двух томах
   Том второй. Статьи. Письма
   М., "Художественная литература" 1990
   Составление с научной подготовкой текста и комментарии Б. Ф. Егорова
   

    (Посвящено А. Н. Майкову)
   
   Die im lanern des Bewusstseins wieder aufstehenden und als theogonisch sich erweisenden Machte konnen keine anderen als die erzeugenden selbst sein {*}1.

    Шеллинг
   
   {* Силы, вновь возникающие в сознании и являющиеся теогоническими, не могут быть иными, как только созидающими (нем.).}
   

    I
   
   Критику нашу, и в особенности критику последнего двадцатилетия, упрекали, отчасти не без оснований, в длинных рассуждениях по поводу явлений, очень часто маловажных или, по крайней мере, гораздо менее важных, чем вопросы, поднимаемые длинными рассуждениями.
   Между тем,— весьма странное обстоятельство! — как ни длинны были эти предисловия, как, по-видимому, ни важны были вопросы, которые так или иначе поднимала, затрогивала, разрешала критика,— доселе еще невозможно избежать новых, не меньше длинных предисловий, новых рассуждений о новых, ежеминутно возникающих вопросах, за что бы ни взялась в настоящую минуту критика. Замечательно, что оговорки, вроде того, что о таком-то произведении нечего сказать более сказанного уже критикою сороковых годов 2, или ссылки на прежние статьи, встречаемы были с одинаковым негодованием всеми серьезными литературными направлениями.
   Я говорю это не о таких критических статьях, которые пишутся о произведениях первостепенных в нашей словесности. В первостепенных произведениях всякой словесности, а стало быть, и нашей, сколь их в ней ни мало, есть та неувядающая красота, та прелесть вечной свежести, которая будит мысль к новой деятельности, к новым размышлениям о жизненных вопросах, к новым проникновениям в тайны художественного творчества. В созерцании, первостепенных, то есть рожденных, а не деланных созданий искусства, можно без конца потеряться, как теряется мысль в созерцании жизни и живых явлений. Как рожденные, и притом рожденные лучшими соками, могущественнейшими силами жизни, они сами порождают и вечно будут порождать новые вопросы о той же жизни, которой, они были цветом, о той же почве, в которую они бросили семена. Бесконечные и неисследимые проявления силы творческой, они не имеют дна, они глубоки и вместе прозрачны: за ними есть еще что-то беспредельное, в них сквозит их идеальное содержание, вечное, как душа человеческая; их не исключить из общей цепи человеческих созерцаний, как не исключить из общей цепи судеб человечества ту жизнь, которую они отразили в вечном типе и с которой связаны они сплетением тончайших нервов.