... Он был еще в сознании, и хотя и лишился языка, и люди, хорошо
знавшие его, полагали, что, если бы, на его несчастье, он дожил до того
часа, когда обычно открывалась лавка, это подействовало бы на него
удручающе.
Таков был Сайлас Димер, и таково было постоянство и неизменность его
жизненных привычек, что местный юморист (учившийся некогда в колледже)
наделил его кличкой старого Ibidem <Там же (лат.); здесь - прозвище,
переводимое приблизительно: "То же и оно же".> и в первом же вышедшем после
смерти Сайласа номере газетки добродушно отметил, что Димер разрешил себе
"небольшой отпуск", Правда, отпуск этот слегка затянулся, но, по словам
летописи, из которой мы черпаем наши сведения, не прошло и месяца, как
мистер Димер без обиняков дал понять, что ему недосуг лежать в могиле.
Одним из самых почетных граждан Гилбрука был банкир Элвен Крид. Он жил
в лучшем доме поселка, имел собственный выезд и некоторым образом был не
чужд страсти к путешествиям, так как неоднократно посещал Бостон; полагали
даже, что он побывал в Нью-Йорке, хотя сам он скромно опровергал это лестное
предположение. Мы упоминаем об этом лишь для того, чтобы помочь разобраться
в достоинствах мистера Крида, ибо это так или иначе говорит в его пользу, в
пользу его просвещенности, если он хотя бы кратковременно соприкоснулся с
культурой Нью-Йорка, или в пользу его чистосердечия, если в столице он не
был.
В один приятный летний вечер, часов около десяти, мистер Крид открыл
калитку своего сада, прошел по усыпанной гравием дорожке, четко белевшей в
лунном свете, поднялся на крыльцо своего прекрасного дома и, немного
помедлив, всунул ключ в замок. Приоткрыв дверь, он увидел жену, проходившую
по коридору из гостиной в библиотеку. Она радостно приветствовала его и,
распахнув дверь пошире, ждала, когда он войдет, но вместо этого он
повернулся и, окинув взглядом крыльцо, удивленно воскликнул:
- Куда, черт возьми, делся этот кувшин?
- Какой кувшин, Элвен?- спросила жена довольно равнодушно...
|
