Ф. А. КОНИ 1 Милостивый государь, Федор Алексеевич. Ваша известность в литературном мире, уважение к..
The subject was speed, and in a week's practice he learned more about speed than the fastest gull alive. From a thousand feet, flapping his wings as hard as he cou..
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
Григорьев Аполлон Александрович (1822 - 1864) - переводчик, критик.
Родился 16 июля (28 н.с.) в Москве. Его мать, дочь крепостного кучера, родила сына, до того как молодые люди обвенчались, поэтому "незаконнорожденный" долго считался московским мещанином. Отец служил в городском магистрате, семья жила в достатке. Детские годы Григорьева прошли в Замоскворечье. Получил прекрасное домашнее образование.
В 1838 - 42 учился в Московском университете на юридическом факультете, увлекался философией и поэзией, дружил с А.Фетом и Я.Полонским. В это время переживает несчастную любовь, отразившуюся в его лирике. В 1843 в журнале "Москвитянин" публикуются его стихотворения.
В 1844 уезжает в Петербург, собираясь начать жизнь профессионального литератора. Печатает критические статьи в "Репертуаре и пантеоне", "Финском вестнике". В 1846 выходит книга "Стихотворения Аполлона Григорьева", положительно оцененная В.Белинским.
В 1846 возвращается в Москву, сотрудничает в "Московском городском листке", где знакомится с А.Островским, вместе с которым в 1851 - 55 возглавляет редакцию "Москвитянина", одновременно являясь ведущим критиком и автором стихов и переводов. В этот период начинается его многолетняя безответная любовь к Л.Визард, которая оставила глубокий след в поэзии Григорьева.
В 1856 "Москвитянин" прекратил свое существование. Лишившийся средств к существованию, поэт вынужден стать домашним учителем князя И.Трубецкого и уехать в Италию. В 1856 - 58 уже самостоятельно живет за границей: в Италии, Франции, Германии. Вернувшись в Петербург, редактирует журнал "Русское слово" и публикует в нем критические статьи. Высоко оценивает сочинения М.Лермонтова, А.Герцена, И.Тургенева ("Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина", "И.С.Тургенев и его деятельность...", 1859). Надежды создать семейную жизнь не оправдались, хотя поэт и пытался это сделать со спасенной им из притона девушкой М.Дубровской. Вместе с ней он уехал в Оренбург, где преподавал в кадетском корпусе в 1861 - 62. После разрыва с Дубровской возвращается в Петербург, печатает критические статьи в журналах "Время" ("О развитии идеи народности в нашей литературе", "Стихотворения Н.Некрасова" 1862) и "Эпоха" (1864). Публикует поэму "Вверх по Волге" (1862)), романтические мемуары о юности "Мои литературные и нравственные скитальчества" (1862 - 64), написанные под влиянием и в полемике с "Былым и думами" Герцена.
Большое место в творческом наследии Григорьева занимает театральная критика, в которой он выступал за демократический театр с серьезным просветительским репертуаром. Он - автор статей о русской драматургии, о спектаклях и игре актеров, он оставил прекрасные описания выдающихся русских актеров в их лучших ролях.
Григорьев много занимался переводом (Софокл, Шекспир, Байрон, Гёте, Шиллер и др.). Перевел такие пьесы, как "Сон в летнюю ночь", "Венецианский купец", "Ромео и Джульетта".
Умер А.Григорьев в Петербурге 25 сентября (7 октября н.с.) 1864 года.
Тем временем:
... Темой разговоров неизменно служил Уил. Хэла трогала привязанность стариков к их единственному сыну; они могли без конца говорить о нем, мечтать о его будущем. Родители Уила, по своему складу, мало общались с городскими жителями и даже с ближайшими соседями. Они были из тех людей, что всегда трудятся, трудятся с самого раннего утра до позднего вечера и даже в лунные ночи. Хэл говорил, что часто, после того как старушка подаст ужин, они снова выходили в поле работать. К этому времени старику Хетчу было уже под семьдесят, а жене его лет на десять меньше, Хэл рассказывал, что стоило ему показаться на ферме, как они немедленно бросали работу и шли посидеть с ним. Они, бывало, работали вместе в поле, но, завидев его на дороге, опешили ему навстречу. У них всегда оказывалось новое письмо от Уила. Он писал каждую неделю. Старушка бежала вслед за мужем. - Мы опять получили письмо, мистер Уэймен - кричал Хетч, и жена, совсем запыхавшись, повторяла то же самое: - Мистер Уэймен, мы получили письмо! Они немедленно приносили письмо и читали его вслух. Хэл говорит, что письма были прелестны. Уил уснащал их рисунками. Тут были комические изображения людей, с которыми он встречался потоки автомобилей на Мичиган-авеню в Чикаго, полисмен на перекрестке, юные стенографистки, опешившие на службу. Старики никогда не бывали в большом городе, их все удивляло и интересовало. Они требовали объяснений к рисункам и были похожи на детей в своем стремлений узнать малейшие подробности, какие только Хэл мог вспомнить о жизни их сына в Чикаго. Уил постоянно звал родителей к себе погостить, и они могли часами толковать об этом. - Конечно, - говорил Хетч, - мы не поедем. Разве мы могли бы поехать? Он с детства жил на своей маленькой ферме. Его отец стал инвалидом, когда Хетч был совсем еще молод, и ему пришлось вести все хозяйство. Ферма, если как следует ею заниматься, требует большой заботы. Все время нужно бороться с сорняками, ухаживать за скотом. - А кто будет доить коров? - спрашивал Хетч. Ему, видимо, даже больно было подумать, что кто-нибудь, кроме него самого и его жены, может притронуться к их коровам...
