Она может заставить глаза делать две разные вещи один вращается по часовой стрелке а другой против или может вывалить ..
На чтовам все эти краски, если вы ни разу к ним не притронулись? Кажется, это выводит его из оцепенения. И ошеломляет...
поклона и целуют на нем пребывающее Евангелие, как бы Самого Господа, сидящего на престоле; целуют потом и самую трапезу и приступают к облачению себя в священные одежды, чт..
В чем я вижу сходство в размышлениях двух философов — А. Григорьева и В. Розанова
Следовать за мыслями великого человека есть наука самая замечательная. А. С. Пушкин
Действительно, нет пророков в своем Отечестве! И порой судьбы этих пророков, как и их мысли, бывают удивительно сходны. Говоря это, я имел в виду двух русских философоф — Аполлона Григорьева и Василия Розанова. Эти очень тонкие, если не сказать, великие мыслители, к сожалению, не были поняты современниками и, увы, почти забыты сейчас. И самое интересное в их творчестве то, что, сохраняя свою индивидуальность, эти художники сумели выразить почти одинаковое отношение к вещам. Например, оба писателя верят в безусловную необыкновенность русского народа — отсюда почвенничество Ап. Григорьева и В. Розанова: “Просмотришь на русского человека острым глазом... Посмотри он на тебя острым глазком... И все понятно. И не надо никаких слов. Вот чего нельзя с иностранцем”. Но В. Розанов, в отличие от Ап. Григорьева, увидел еще “оборотную сторону” русских: “Вот и я кончаю тем, что все русское начинают ненавидеть... Это заспанные лица, неметеные комнаты, немощеные улицы... Противно, противно” (уши Каренина?!). Ап. Григорьев говорит об иррациональности человеческой натуры: “Для меня нет опытов, я вечно впадаю в стихийные стремления”. В. Розанов так определяет стихийность: “Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смерти и ангел слез. И их вечное пререкание — моя жизнь”. По сути то же, что Ап. Григорьев? Да, то же, но — глубже. Мысль о “суете сует” — мысль великой книги Экклезиаста — тоже находит свое отражение у философов. Она “возникает все явственнее и резче и неумолимой” перед Ап. Григорьевым; а В. Розанов говорит о суетности: “...я не выношу самого шума”. В вопросах отношения к Некрасову писатели расходятся, но совсем немного. Для Ап. Григорьева он — “хоть и великий человек” (ударение на “хоть”, оставляя “великого человека”), а для В. Розанова — “хоть и великий человек” (ударение уже на “великого человека”, оставляя “хоть”): “...У Н. Некрасова есть страниц десять стихов до того народных, как это не удавалось ни одному из наших поэтов и прозаиков”. Отношение же В. Розанова к другим “народным обличителям” гораздо категоричнее. Вот как он отозвался о М. Е. Салтыкове-Щедрине: “Как “матерой волк”, он наелся русской крови и сытый отвалился в могилу”. Ап. Григорьев указывает лишь на безверие писателей этого направления. Но в целом В. Розанов и Ап. Григорьев — это гении созерцания. И девизом их творчества могли бы стать слова Василия Васильевича Розанова: “Малую травку родить — труднее, чем каменный дом разрушить...”
Тем временем:
... Но должно знать тебе, писать ко мне куда: Туда. По окончании его незлобна века, Сего живу я в доме человека, Которого мне смерть Слез токи извлекала, И, вспомня коего, нельзя мне их отерть. Ты знаешь то, чья смерть В Москве сразить меня ударам сим алкала. Владеет домом сим его любезный брат, Толико ж, как и он, не зол и добронравен. То знает весь сей град, Что честностью сей муж печется быти славен. Однако у него не этот только дом, Так я скажу тебе потом Сему двору приметы, И после от тебя, Приятеля любя, Я буду получать и спросы и ответы. В вороты из ворот, а улица межа, Живет почтенна госпожа, Два коей прадеда, храня нелицемерность И ко империи свою Российской верность, За истину окончили живот, Которых честности в усердии явленны, Для коей мужи те Мазепой умерщвленны, Спасая и Петра, и нас, и свой народ, Чтоб были искры злы, не вспыхнув, утоленны. К забору этого двора к Фонтанке двор, С забором! о забор, В котором жительство имеет сенатор, Науки коему, художества любезны; Он ведает, они для общества полезны. В сем доме у него всегда пермесский глас, Он сделал у себя в Петрополе Парнас. Его сын скрипкою успешно подражает Той лире, коею играет Аполлон...
